Казак

29.02.2012
Горчаков ехал и думал о том, что нет лучше  и  веселее  праздника,  как Христово воскресенье. Женат он был недавно и теперь справлял с женой  первую пасху. На что бы он ни взглянул, о чем бы ни подумал, все представлялось ему светлым, радостным и счастливым. Думал он о своем хозяйстве и  находил,  что все у него исправно, домашнее убранство такое, что лучше и  не  надо,  всего довольно и все хорошо; глядел он на жену -  и  она  казалась  ему  красивой, доброй и кроткой. Радовала его и заря на востоке, и молодая  травка,  и  его тряская  визгливая  бричка,  нравился  даже  коршун,   тяжело   взмахивавший крыльями. А когда он по пути забежал  в  кабак  закурить  папиросу  и  выпил стаканчик, ему стало еще веселее...

- Сказано, велик день!- говорил он.- Вот и велик! Погоди, Лиза,  сейчас солнце начнет играть. Оно каждую пасху играет!  И  оно  тоже  радуется,  как люди!
- Оно не живое,- заметила жена.
- Да на нем люди есть!- воскликнул  Горчаков. Ей-богу,  есть!  Мне  Иван Степаныч рассказывал - на всех планетах есть люди, на солнце  и  на  месяце! Право... А может, ученые и брешут, нечистый их знает! Постой,  никак  лошадь стоит! Так и есть!

На половине дороги к дому, у Кривой  Балочки,  Горчаков  и  его жена увидели оседланную лошадь, которая стояла неподвижно и нюхала землю.  У самой дороги на кочке сидел рыжий казак и, согнувшись, глядел себе в ноги.


- Христос воскрес!- крикнул ему Максим.
- Воистину воскрес,- ответил казак, не поднимая головы.
- Куда едешь?
- Домой, на льготу.
- Зачем же тут сидишь?
- Да так... захворал... Нет мочи ехать.
- Что ж у тебя болит?
- Весь болю.
- Гм... вот напасть! У людей праздник,  а  ты  хвораешь!  Да  ты  бы  в деревню или на постоялый ехал, а что так сидеть?
Казак поднял голову и обвел утомленными, больными глазами Максима,  его жену, лошадь.
- Вы это из церкви?- спросил он.
- Из церкви.
- А меня праздник в дороге застал. Не привел бог доехать. Сейчас  сесть бы да ехать, а  мочи  нет...  Вы  бы,  православные,  дали  мне,  проезжему, свяченой пасочки разговеться!
- Пасочки?- спросил Торчаков.- Оно можно, ничего...  постой,  сейчас...
Максим быстро пошарил у себя в карманах, взглянул на жену и сказал:
- Нету у меня ножика, отрезать нечем. А ломать-то - не рука, всю  паску испортишь. Вот задача! Поищи-ка, нет ли у тебя ножика?
Казак через силу поднялся и пошел к своему седлу за ножом.
- Вот еще что выдумали!- сердито сказала жена Торчакова.- Не дам я тебе паску кромсать! С какими глазами я ее домой порезанную повезу? И  видано  ль дело - в  степи  разговляться.  Поезжай  на  деревню  к  мужикам  да  там  и разговляйся!
Жена взяла из рук мужа кулич, завернутый в белую салфетку, и сказала:
- Не дам! Надо порядок знать. Это не булка, а свяченая паска, и грех ее без толку кромсать.
- Ну, казак, не прогневайся!- сказал Горчаков и  засмеялся.-  Не  велит жена! ----Прощай, путь-дорога!
Максим тронул вожжи, чмокнул, и  бричка  с  шумом покатила дальше. А жена все еще говорила, что резать  кулич,  не  доехав  до дому,- грех и не порядок, что все  должно  иметь  свое  место  и  время.  На востоке, крася пушистые облака в разные цвета, засияли первые  лучи  солнца, послышалась песня жаворонка. Уж не один, три коршуна, в  отдалении  друг  от друга, носились над степью. Солнце пригрело чуть-чуть,  и  в  молодой  траве закричали кузнечики.
Отъехав больше версты, Горчаков оглянулся и пристально поглядел вдаль.
- Не видать казака...- сказал  он.-  Экий  сердяга,  вздумал  в  дороге
хворать! Нет хуже напасти: ехать надо, а мочи нет... Чего доброго, помрет  в дороге... Не дали мы ему, Лизавета, паски, а небось и ему  надо  было  дать. Небось и ему разговеться хочется.
Солнце взошло, но играло оно или нет, Горчаков не видел. Всю дорогу  до самого дома он молчал, о чем-то думал и не спускал  глаз  с  черного  хвоста лошади. неизвестно отчего, им овладела скука, и  от  праздничной  радости  в груди не осталось ничего, как будто ее и не было.

Приехали домой, христосовались с работниками; Горчаков опять  повеселел и стал разговаривать,  но  как  сели  разговляться  и  все  взяли  по  куску свяченого кулича, он невесело поглядел н жену и сказал:
- А нехорошо, Лизавета, что мы не дали тому казаку разговеться.
- Чудной ты, ей-богу!- сказала Лизавета и с удивлением пожала плечами.- Где ты взял такую моду, чтобы свяченую паску раздавать по дороге? Нешто  это булка? Теперь она порезана, на столе лежит, пущай ест,  кто  хочет,  хоть  и казак твой! Разве мне жалко?
- Так-то оно так, а жалко мне казака. Ведь он хуже нищего и  сироты.  В дороге, далеко от дому, хворый...
Горчаков выпил полстакана чаю и уж больше ничего не пил и не  ел.  Есть ему не хотелось, чай казался невкусным, как трава,  и  опять  стало  скучно. После разговенья легли спать. Когда часа через два Лизавета  проснулась,  он стоял у окна и глядел во двор.
- Ты уже встал?- спросила жена.
- Не спится что-то... Эх, Лизавета,- вздохнул  он,обидели  мы  с  тобой
казака!
- Ты опять с казаком! Дался тебе этот казак. Бог с ним.
- Он царю служил, может кровь проливал, а  мы  с  ним,  как  с  свиньей обошлись. Надо бы его больного домой привесть,  покормить,  а  мы  ему  даже кусочка хлеба не дали.
- Да, так дам я тебе паску портить. Да еще свяченую! Ты бы ее с казаком искромсал, а я бы потом дома глазами лупала? Ишь ты какой!

Максим потихоньку от жены пошел в кухню, завернул в салфетку кусок кулича и пяток яиц и  пошел в сарай к работникам.
- Кузьма, брось гармонию,-  обратился  он  к  одному  из  них.-  Седлай
гнедого или Иванчика и езжай поживее к Кривой Балочке. Там больной  казак  с лошадью, так вот отдай ему это. Может, он еще не уехал.
Максим  опять  повеселел,  но,  прождав  несколько  часов  Кузьму,   не вытерпел, оседлал лошадь и поскакал к нему  навстречу.  Встретил  он  его  у самой Балочки.
- Ну что? Видал казака?
- Нигде нету. Должно, уехал.
- Гм... история!
Горчаков взял у Кузьмы узелок и поскакал дальше. Доехав до деревни,  он спросил у мужиков:
- Братцы, не видали ли вы больного казака с  лошадью?  Не  проезжал  ли тут? Из себя рыжий, худой, на гнедом коне.
Мужики поглядели друг на друга и сказали, что казака они не видели.
- Обратный почтовый ехал, это точно, а чтоб казак или кто другой такого не было.
Вернулся Максим домой к обеду.
- Сидит у меня этот казак в голове и хоть ты что!сказал  он  жене.-  Не
дает спокою. Я все думаю: а что, ежели это бог нас испытать хотел  и  ангела или святого какого в виде казака нам  навстречу  послал.  Ведь  бывает  это. Нехорошо, Лизавета, обидели мы человека!
- Да что ты ко мне с казаком пристал?-  крикнула  Лизавета,  выходя  их терпения.- Пристал, как смола!
- А ты, знаешь, не добрая...- сказал Максим и пристально поглядел ей  в лицо.
И он впервые после женитьбы заметил, что его жена не добрая.
- Пущай я не добрая,- крикнула она и сердито стукнула ложкой,- а только не стану я всяким пьяницам свяченую паску раздавать!
- А нешто казак пьяный?
- Пьяный!
- Почем ты знаешь?
- Пьяный!
- Ну и дура!
Максим, рассердившись, встал из-за стола и начал укорять  свою  молодую жену, говорил, что она немилосердная и глупая. А  она,  тоже  рассердившись, заплакала и ушла в спальню и крикнула оттуда:
- Чтоб он околел, твой казак! Отстань ты  от  меня,  холера,  со  своим казаком вонючим, а то я к отцу уеду!
За все время после свадьбы у Торчакова это была первая ссора  с  женой. До самой вечерни он ходил у себя по двору, все думал о жене, думал с досадой и она казалась теперь злой, некрасивой. И как нарочно, казак все не  выходил из головы,  и  Максиму  мерещились  то  его  больные  глаза,  то  голос,  то походка...
- Эх, обидели мы  человека!-  бормотал  он.-  Обидели!
Вечером,  когда стемнело, ему стало нестерпимо скучно, как никогда не было,-  хоть  в  петлю полезай! От скуки и с досады на жену он напился,  как  напивался  в  прежнее время, когда был неженатым. В хмелю он бранился скверными словами  и  кричал жене, что у нее злое, некрасивое лицо и завтра же он прогонит ее к отцу.

Утром на другой день праздника он захотел опохмелиться и опять напился. С этого и началось расстройство. Лошади, коровы, овцы и ульи мало-помалу друг за дружкой стали  исчезать со двора, долги росли, жена становилась постылой...  Все  эти  напасти,  как говорил Максим, произошли оттого, что у него  злая,  глупая  жена,  что  бог прогневался на него и на жену... за больного казака.  Он  все  чаще  и  чаще напивался. Когда был пьян, то сидел дома и шумел, а трезвый ходил по степи и ждал, не встретится ли ему казак...
 
Добавить комментарий
Внимание! Поля, помеченные * - обязательны для заполнения

Разделы

Поиск

Авторизация

Пароль:
Регистрация Забыли пароль?

Специалисты

клиники "Де Люкс"

АЛЕКСЕЙ ШЕСТАКОВ, 

нарколог

 

                        О СПОСОБАХ

    КОДИРОВАНИЯ ОТ АЛКОГОЛИЗМА

                                ОБЩЕЕ 

  О КОДИРОВАНИИ ОТ АЛКОГОЛИЗМА

  

   МЕТОДЫ ЛЕЧЕНИЯ АЛКОГОЛИЗМА